Неточные совпадения
Местность значительно
начала изменяться: горы все ближе к нам; мы ехали по их отлогостям, то
взбираясь вверх, то опускаясь.
Фрегат
взберется на голову волны, дрогнет там на гребне, потом упадет на бок и
начинает скользить с горы, спустившись на дно между двух бугров, выпрямится, но только затем, чтоб тяжело перевалиться на другой бок и лезть вновь на холм.
На другой день было еще темно, когда я вместе с казаком Белоножкиным вышел с бивака. Скоро
начало светать; лунный свет поблек; ночные тени исчезли; появились более мягкие тона. По вершинам деревьев пробежал утренний ветерок и разбудил пернатых обитателей леса. Солнышко медленно
взбиралось по небу все выше и выше, и вдруг живительные лучи его брызнули из-за гор и разом осветили весь лес, кусты и траву, обильно смоченные росой.
Дерсу поднялся раньше других и
начал греть чай. В это время стало всходить солнце. Словно живое, оно выглянуло из воды одним краешком, затем отделилось от горизонта и стало
взбираться вверх по небу.
Наконец, помогая друг другу, мы торопливо
взобрались на гору из последнего обрыва. Солнце
начинало склоняться к закату. Косые лучи мягко золотили зеленую мураву старого кладбища, играли на покосившихся крестах, переливались в уцелевших окнах часовни. Было тихо, веяло спокойствием и глубоким миром брошенного кладбища. Здесь уже мы не видели ни черепов, ни голеней, ни гробов. Зеленая свежая трава ровным, слегка склонявшимся к городу пологом любовно скрывала в своих объятиях ужас и безобразие смерти.
Взобравшись наверх, он протиснулся между скалой и деревом и, упершись передними и задними лапами в камни,
начал сильно давить спиной дерево.
Переправившись через Кулумбе вброд, мы
взобрались на террасу, развели огонь и
начали сушиться. Отсюда, сверху, хорошо было видно все, что делается в воде.
Через великую силу
взобралась она на высокое крутое крыльцо часовни. На паперти присела на скамейку и маленько вздохнула. Затем вошла в часовню, сотворила уставной семипоклонный
начал, замолитвовала начи́н часов и села на свое игуменское место, преклонясь на посох, окрашенный празеленью с золотыми разводами…
Я сяду на стул, — он немедленно
взбирается ко мне на колени и
начинает шарить по карманам, брови его подняты, близко поставленные большие глаза смотрят с комичною серьезностью.
Только что вы немного
взобрались на гору, справа и слева
начинают жужжать штуцерные пули, и вы, может быть, призадумаетесь, не итти ли вам по траншее, которая ведет параллельно с дорогой; но траншея эта наполнена такой жидкой, желтой, вонючей грязью выше колена, что вы непременно выберете дорогу по горе, тем более, что вы видите, все идут по дороге.
Серый человек пересек рельсы и вошел в тень. Теперь стало совсем ясно видно, что это солдат. Он медленно и неуклюже
взбирался наверх, скрывшись на некоторое время из поля зрения Ромашова. Но прошло две-три минуты, и снизу
начала медленно подыматься круглая стриженая голова без шапки.
Когда экипаж
начал, наконец,
взбираться в гору, Мари не утерпела и, выглянув в окно кареты, спросила...
Разве не бывало примеров, что и в оставленных храмах вновь раздавались урчания авгуров, что и низверженные кумиры вновь
взбирались на старые пьедесталы и
начинали вращать алмазными очами?
Простоявши минут десять, вышел на паперть и
начал колеблющимися шагами
взбираться на колокольню.
После всех подъехал господин в щегольской коляске шестериком, господин необыкновенно тучный, белый, как папошник — с сонным выражением в лице и двойным, отвислым подбородком. Одет он был в совершенно летние брюки, в летний жилет, почти с расстегнутой батистовою рубашкою, но при всем том все еще сильно страдал от жара. Тяжело дыша и лениво переступая,
начал он
взбираться на лестницу, и когда князю доложили о приезде его, тот опрометью бросился встречать.
Он мог делать решительно все, что ему вздумается, и Раиса Павловна от души хохотала над его остроумными собачьими проказами, когда он, например, с ловкостью записного эквилибриста бросался к лакею, разносившему кушанье, и выхватывал с блюда лучший кусок или во время завтрака
взбирался на обеденный стол и
начинал обнюхивать тарелки и чашки завтракавших.
«Э, брат, погоди, вот тебя-то я и съем!» — подумал серый Волк и
начал выглядывать, который заяц хвастается своей храбростью. А зайцы ничего не видят и веселятся пуще прежнего. Кончилось тем, что хвастун Заяц
взобрался на пенек, уселся на задние лапки и заговорил...
Километров через пять мало-помалу
начал вновь вырисовываться характер горной страны; сделалось суше, но зато стали встречаться непропуски. Читатель, пожалуй, не знает, что значит «непропуск». Это горный отрог, подходящий к реке вплотную. У подножья его образовались глубокие водоемы, и потому обойти его со стороны реки нельзя. Надо с тяжелыми котомками
взбираться на кручи.
Как только собака освободилась, она, поджав хвост, бросилась было бежать, но вскоре одумалась и
начала лапами тереть свою морду и встряхивать головою. В это время я увидел там другую рысь, по размерам вдвое меньше первой. Это оказался молодой рысенок. Испуганный собакой, он
взобрался на дерево, а мать, защищая его, отважно бросилась на Хычу.
Не торопясь вышел он из коляски, замахал руками на дворовых, бросившихся барину к ручке, потом сложил обе руки ладонями внутрь и
начал медленно
взбираться по лестнице, шепотом произнося молитву.
Еле кивнув привставшим со своих мест девочкам, он
взобрался на кафедру и готовился уже приступить к вызову учениц, как вдруг взор его упал на злополучный листок. Осторожно, худыми, кривыми пальцами, словно это была редкостная драгоценность, Церни взял его и, приблизив к самому носу,
начал читать — о ужас! — вслух…
Как только лодка коснулась берега, оба ороча, Крылов и Вихров схватили винтовки и выскочили в воду, за ними последовал Рожков; я вышел последним. Мы вдвоем с Рожковым принялись подтаскивать лодку, чтобы ее не унесло ветром и течением, а остальные люди побежали к камням. Скоро они
взобрались на них и
начали целиться из ружей. Три выстрела произошли почти одновременно. Затем они поспешно перебрались через гряду и скрылись из наших глаз.
После полуночи дождь
начал стихать, но небо по-прежнему было морочное. Ветром раздувало пламя костра. Вокруг него бесшумно прыгали, стараясь осилить друг друга, то яркие блики, то черные тени. Они
взбирались по стволам деревьев и углублялись в лес, то вдруг припадали к земле и, казалось, хотели проникнуть в самый огонь. Кверху от костра клубами вздымался дым, унося с собою тысячи искр. Одни из них пропадали в воздухе, другие падали и тотчас же гасли на мокрой земле.
Маменька, как увидели и расслушали мой голос, который
взобрался на самые высочайшие тоны — потому что пан Кнышевский, дабы пощеголять дарованием ученика своего, тянул меня за ухо что есть мочи, от чего я и кричал необыкновенно — так вот, говорю, маменька как расслушали, что это мой голос, от радости хотели было сомлеть, отчего должно бы им и упасть, то и побоялись, чтобы не упасть на пана полковника или чтоб V не сделать непристойного чего при падении, то и удержались гостей ради, а только
начали плакать слезами радости.
Страшно медленно, скучно и тяжело, точно длинный сон, тянулся для Буланина этот первый день гимназической жизни. Были минуты, когда ему
начинало казаться, что не пять или шесть часов, а по крайней мере полмесяца прошло с того грустного момента, как он вместе с матерью
взбирался по широким каменным ступеням парадного крыльца и с трепетом вступил в огромные стеклянные двери, на которых медь блестела с холодной и внушительной яркостью…
— Это болезнь такая. Человек, у которого расстроены нервы, — объясняла с комической важностью Иванова, — вдруг
начинает ходить по ночам с закрытыми глазами,
взбирается на крыши домов с ловкостью кошки, ходит по карнизам, но избави Бог его назвать в такие минуты по имени: он может умереть от испуга. Вот таких больных и называют лунатиками.
Мы с первого же абцуга, едва только мозг
начинает самостоятельную работу,
взбираемся на самую высшую, конечную ступень и знать не хотим тех ступеней, которые пониже.
Жилец
взобрался на крылечко и
начал подниматься по совершенно темной и узкой лестнице, с запахом стоялой воды, капусты и помоев.
Пока он ходил и думал, Сережа
взобрался с ногами на стул сбоку стола и
начал рисовать. Чтобы он не пачкал деловых бумаг и не трогал чернил, на столе лежала пачка четвертух, нарезанных нарочно для него, и синий карандаш.